Меланхолия

В начале — замедленная съемка, перед нами предстают отдельные картины природы,
космоса, людей. Они такие необычные, интригующие, интересные. Далее события, которые разворачиваются, вызывают легкое раздражение, потому что непонятен сюжет, кадры отрывистые, съемка широким планом. Я пыталась сосредоточиться и найти,
увидеть проявления меланхолии. Затем становилось все интереснее. Как по мне, режиссёру удалось приблизить зрителей к внутреннему миру главной героини. На самом деле, фильм многогранный, и здесь можно рассматривать разные векторы анализа: психиатрические диагнозы, детско-родительские отношения, переживания разных персонажей, роль и позиции мужчин и женщин, или даже объективную вероятность такого космического явления. Для меня вся картина фильма является символическим отражением ментального мира меланхоличного субъекта — главной героини. События, которые происходят, напоминают сновидение — такие отрывистые кадры, малопонятная сюжетная линия, необычное поведение героев, какая-то фантастическая планета. Попробуем приблизиться, почувствовать и словесно описать такой необъятный мир переживаний Джастин. Дементоры – слепые существа, которые питаются человеческими светлыми эмоциями и даже способны поглотить душу. Человек после этого перестает существовать как разумное создание, оставаясь живым, пока живо его тело. То есть, исчезает суб’ект, Я, происходит регрессия к телесному функционированию, первичному процессу. В фильме мы видели такие инстинктивные, импульсивные включения Джастин, когда она в свою первую брачную ночь занималась сексом посреди поля для гольфа с малознакомым мужчиной, проявила агрессию к своему начальнику, заснула посреди свадьбы, принимала ванну, когда нужно было резать торт. Она, такая себе, нарушительница ритуала, происходящего, разрушительница структуры. В целом, когда я вспоминаю события, происходившие в тот свадебный вечер, у меня всплывает слово «мерцание». Именно такое мерцающее состояние, как временные проблески аффективных колебаний Джастин, и передаются также постоянными кадровыми включениями. Словно мир фрагментирован, словно она то сливается с ним, то находится на другой планете, словно она не ощущает целостно, нет сплошной линии, есть только серия картинок. Это про состояние младенца, про грань психического зарождения в
об’ективном мире. Однако, чувствуется напряжённая борьба, когда её эго пытается удержаться, зацепиться за внешний мир, вырваться из этих нитей. Момент, когда абстрактные картины в комнате Джастин сменяются на более классические
сюжеты, символичен. Это отражение того, что структура пытается сохранить свою целостность, функционирование в объективной чёткой реальности. В тот момент она находится под аффектом гнева, она измучена таким
мерцанием переживаний, и слабые функции эго пытаются ещё проявиться. Джастин не единственная, кто «не вписывается» в происходящее в данный момент. Её мать всем своим видом демонстрирует нежелание
находиться на свадьбе дочери, она презирает брак, любовь. Она совершенно цинично, холодно, с равнодушным выражением лица отвергает дочь, которая пришла со своим страданием. Этот фрагмент передаёт то, что пережила маленькая девочка когда-то, когда ещё не могла осознать, кого или что она потеряла. Этот момент в фильме о потере чего-то, чего ещё нельзя даже постичь. Материнский объект существует, ребёнок знает, где он, видит его, но не может дотронуться, почувствовать, он как иллюзия, которая никогда не станет субъектом. В фильме так чётко представлен образ матери. Она такая безэмоциональная, недоступная, как это созвездие, о котором упоминалось в начале. Именно с этим взаимодействует младенец, именно это становится объектом идентификации. Психоаналитик Андре Грин, описывая феномен «мёртвой матери», говорит: «Мать оставалась равнодушной, даже когда упрекала ребёнка, её взгляд, тон голоса, запах, память о ласке — всё похоронено, на месте матери во внутренней реальности ребёнка образовалась дыра». Собственно, когда пытаешься понять, какие переживания вызывает Джастин, то возникает фантазия о доме с очень красивым фасадом, а внутри — совсем без ремонта, тёмный, там холодно и пусто. Такую внутреннюю пустоту Лакан тоже называет, созданную
отсутствием матери. Она молодая женщина, с красивым телом, но это лишь оболочка, словно внутри стержень сломан, ещё совсем немного — и тело лишится опоры. Именно это и происходит во второй части фильма, когда Джастин пребывает в состоянии апатии, в состоянии, где нет смысла жизни, а только отчаяние и опустошение.
Момент утраты матери — не просто отдельного объекта, а по Фрейду и собственного Я, вся непостижимость и сила переживаний этого события метко представлены событием космического масштаба. Об этом невозможно говорить, потому что оно касается
первичного процесса, это можно передать символически. В фильме это космическая метафора. Она мне такая уместная, такая показательная. Земля, как символ младенца, к ней приближается в десятки раз большая планета Меланхолия — холодная,
опасная и разрушающая, как символ эмоционально отсутствующей, «мёртвой» матери.Сцена, где Джастин лежит обнажённая на траве под светом планеты Меланхолия, ассоциируется с состоянием младенца, первобытным слиянием с природой. Эта сцена
напомнила, что природные земные процессы находятся под влиянием спутника — Луны, а Джастин пребывает во власти своей мучительной нестерпимой внутренней пустоты. Но там, среди ночи, под звёздами она пытается ощутить
связь с чем-то неземным, словно заполняя пустоту. То, что главная героиня страдает, не вызывает сомнений — её лицо исполнено боли, что показано ещё в начале фильма. В своём страдании она не может любить или ненавидеть, не может наслаждаться. Она переживает полное бессилие, которое уже сковывает её даже телесно. Джастин пытается убедить себя, что любит мужчину, что жаждет семейного тепла и уюта, но нет, у неё это не получается. Она не способна испытывать нежность и привязанность к объекту. Она прибегает к чувственному удовлетворению (секс с незнакомцем), как к защите от тёплых отношений с субъектом, который предлагает любовь.
Для меня символичным показалось и то, как были представлены все события фильма. Они разворачиваются в каком-то удалённом от населённых пунктов имении, где живёт сестра Джастин с семьёй. Когда же к Земле приближается другое космическое тело, катастрофа мирового масштаба, сестры, муж и мальчик остаются одни, словно больше никого и ничего не существует. Это можно рассматривать как символ того, что меланхоличный объект своим аффектом словно «заражает» своё окружение, которое тоже будто уже находится за стеклом реальности. Момент, когда Меланхолия врезается в Землю, символически отражает захват очень хрупкой структуры Джастин сильного психотического аффекта,
который разрушает не только её, но и систему, в которой она находится. К этому событию она будто готовится, поскольку больше не выдерживает психических страданий и стремится прекратить борьбу за выживание. Она принимает всё, что произойдёт, спокойно, ведь смерть, оцепенение кажутся ей освобождением от бремени боли и спасением души.