Приёмные родители vs. биологические родители. Встреча без встречи.

   Когда взрослая пара решает стать приёмной семьей (не столь важно, какая юридическая форма будет выбрана: опека, приёмная семья, усыновление, и т.п.) - проблем ничто не предвещает. В органах опеки (РФ), Опекунском Совете (Украина) могут только задать вопрос "а вы точно готовы?". И ребята говорят "да! Мы готовы!". Не уточняя вопрос - к чему именно они готовы. Фантазии о ребёнка (или детях) большие и, в подавляющем большинстве - светлые, а предположение о гипотетически вероятных проблемах - туманны. 

    Но когда приходит час Х. Ребёнок уже дома почти месяц или три. Начинаются проблемы. Чем старше ребёнок – тем более проблемы явные и видимые. Не очень понятные "как и откуда". Так же, как сейчас Вы читаете эту статью, в которой ничего не предвещает того, что речь в ней пойдёт о "встрече" приёмных родителей с биологическими родителями ребёнка, который был взят в семью. 

    Вернёмся к началу. В школах приёмных родителей не обращают большого внимания на мотивацию потенциальных приёмных родителей. Считается, что главное - что б взяли ребёнка "а там дальше поглядим". Т.е. какая роль и задача будет стоять у ребёнка для данных приёмных родителей - не так (как будто) важна. Да, действительно, что бы разобраться с мотивацией - нужно провести немало часов психологических консультаций или психотерапий с данной конкретной парой. При этом не ограничиться "предъявляемой" мотивацией, а прояснить истинную. Называемая ртом (или на бумаге) мотивация может звучать примерно одинакова: "хочу помочь брошенному ребёнку", "нет детей, а хочу что бы был", "у всех есть и мне надо", "передать кому-то то, что я умею и имею", "будет кому подать стакан воды в старости", "мою маму порадовать внуком" и т.п. При этом то, что лежит под этим - мало кого интересует.

    Специалисты, работающие в социальных организациях, уверены: истинная мотивация не играет существенной роли в том, как она на эту приёмную семью повлияет. Возвраты детей (и их ретравматизация) продолжаются. Никто сильно не анализирует причину. Практически записывается что-то около «не сошлись характерами». Если изучать истинную мотивацию, то придётся переписывать методички. Не выдавать всем подряд документ, о возможности быть приёмной семьёй (опекунами, усыновителями и т.п.). А это чревато снижением цифр «отчётности» по отдаванию детей в семьи.

    А тем временем, истинная мотивация влияет. Почти как и в обычной семейной системе с "самодельными" детьми. Но только здесь, в приёмной семье, есть ещё история ребёнка до его появления в этой семье... и потому проблема внутренней мотивации усложняется.     

     Внутренней мотивацией могут являться проблемы неразрешённых конфликтов в родительской семье самих приёмных родителей (каждого из них), и все остальные, от них отходящие: привычка строить и находится в созависимых отношениях, перфекционизм, гонка за социальным одобрением, получение признания любым способом и т.п.  От «большой» проблемы отрастают другие проблемы. Если бы мы разбирались с истинной мотивацией, мы могли бы прогнозировать проблемы, которые ждут эту семью. Так, например, созависимые семейные системы могут иметь проблемы психосоматических болезней приёмных детей (как один из способов ребёнка сообщать о своих границах). Под ожиданием социального одобрения родителей могут вырасти ноги для побега ребёнка в последующую наркоманию, алкогольную зависимость или другие виды способов уйти от мира. В мире, в котором "нет правды и смысла" (самый "лёгкий" вариант - пограничное расстройство психики или ОКР). Если ребёнок был взят "для моей мамы, которая хочет внуков", то тут вариантов много, т.к. ребёнок становится, по сути - вещью, подарком "для мамы...". Очень яркие семьи, в которых дети были взяты как способ жены доказать мужу, что она может быть идеальной матерью.

    У родителей, рожающих самостоятельно, могут быть все те же самые проблемы. Но существенная разница есть: у приёмных родителей есть возможность ребёнка "сдать" обратно в гос. учреждение. У приёмных родителей всегда есть "отходной путь", а, значит, в час "наистрашнейшего треша" выход очеНЬвиден. Биологических детей отдать тоже можно - собственной маме, например, но не дальше собственной семьи, в подавляющем большинстве случаев. 

    Этот длинный текст о том, что истинная мотивация приёмных родителей - это стержень, который определяет большинство проблем: их направленность и сложность. 

    Об адаптации приёмных детей написано книг много. И почти ничего - об адаптации приёмных родителей. Исходя из того, как истинная мотивация у приёмного родителя – можно определить и то, с чем столкнётся данная семейная система в период адаптации. Родители имеют свои ожидания от появления ребёнка, при этом редко понимая какие у них (родителей) есть психологические ограничения и «слепые зоны».  

     За 12 лет создания, существования и модерирования группы "Сообщество приёмных родителей СНГ",  опрос о совпадении ожиданий с реальностью показывал, что они не совпадают даже у 10%. Адаптация родителей была в разной степени выраженности по сложности и тяжести. Проблемы примерно были схожие, но субъективное их проживание было в каждой приёмной семье – разным. Т.е. определив истинную мотивацию, мы могли бы прогнозировать характер адаптационного периода приёмных родителей.  

    Большую роль играет возраст ребёнка, которого взяли в семью, а так же наличие других детей. Родитель не готов встречаться с тем, что чем старше ребёнок, тем больше в нём того, что можно назвать "ты не из нашей системы". У него иные способы проявлять чувства, справляться с ними. Некоторые дети собственных чувств не распознают вовсе, но для приёмных родителей это находится за гранью понимания. У приёмных родителей в период адаптации "рвётся мозг", когда они видят собственными глазами спящего милого ребёнка, который ведёт себя в бодрствовании совсем не как ребёнок. Эта "другая система координат" ребёнка имеет совершенно иные способы взаимодействия с миром. Они не действуют так, как "делают в нашей системе". Ребёнок не понимает, что когда его обнимают - ему должно быть хорошо. Он дерётся и плюётся. "Мы его будем отогревать любовью" - но что в его мире про любовь, в каком искажении от «здорового» понимания любви и способа получения удовольствия - мало кого интересует. А психика ребёнка не может не стремиться к тому, что бы получать удовольствие и стремиться к нему любыми способами. Совсем маленький ребёнок категорически против того, что бы его брали на руки и кормили из бутылочки. Он привык есть один, когда бутылочка с едой привязана к прутьям его кроватки. Ребёнок лет 3-5 не понимает – почему он должен с кем-то чем-то делится на детской площадке – в его группе «драгоценные» игрушки получал тот, кто мог отогнать пинками всех остальных. В то же время удовольствие от тепла и мягкости кожи «не моей» может проявляться в том, что ребёнок в руку другого человека «вгрызается» зубами. Это его способ оставить в психике максимально возможный «след» этой мягкости и тёплости. Ребёнок лет 7-10 может оказаться "извращенцем", потому что после попадения в приёмную семью начинает заниматься много и часто онанизмом в присутствии всех. Мало кто понимает, что в системе этого ребёнка любовь (то, что приятно, близко и в оооочень дальних воспоминаниях похоже на то, где было спокойно) может быть получена для собственной психики только так. 

    Ребёнок, попадая в приёмную семью, начинает проявляться симптомами предыдущей жизни. У него нет ничего, кроме как та система восприятия  и взаимодействия с миром, которую его психика смогла построить там и тогда.

    Конечно, бывают дети, у которых нет настолько «диких» проявлений, с точки зрения привычного понимания. Но что делает обычно приёмная семья, когда дети совершают такие действия? Как вариант: в семейных системах, где очень строгие правила поведения, - детей принудительно заставляют подчиняться правилам под страхом физического наказания, например. Или лишения тех же «драгоценных» игрушек (или предметов).     

    В 2000-2012 годах огромной популярностью пользовался среди приёмных родителей (с подачи социальных психологов) метод Нэнси Томас, которая считала, что нарушение привязанности у приёмных детей необходимо лечить путём насильственного удерживания ребёнка в объятиях, вне зависимости от того, как ребёнок себя чувствует и ведёт. В 2012 году эта техника была признана насильственной. Этот способ можно называть «насилие «любовью»». Психика ребёнка подвижна, она имеет шанс изменяться, перестраиваться. Но, как и любому живому, ей требуется время на адаптацию. Если изменения пытаться делать насильственно, жёстко, быстро – она имеет все шансы того, что бы сломаться.

    Потенциально здоровая приёмная семья – семья, в которой есть баланс между пониманием, что у ребёнка должно быть время на адаптацию (и выражение её теми способами, которые для него в данный момент возможны), и научением того, как это может быть иначе, как принято в данной семейной системе. Ребёнку нужно дать время и дать границу («хочешь кричать – кричи, но ломать двери нельзя, будут вот такие последствия»), опору («ты можешь проявлять свои чувства вот так, как это делаю, например, я. Тогда я смогу тебя понимать и помогать»). Как показывает практика (и говорит литература) на адаптацию ребёнку необходимо время: время его в неблагоприятных условиях, умноженное на полтора. Т.е. если ребёнку три года, он был принят в приёмную семью в этом возрасте, то об окончании его адаптации можно говорить в его четыре с половиной года.  Конечно, при условии, что адаптация у родителей произошла успешно.

   Ок. Пережила семья адаптацию ребёнка, перестроилась семейная система с учётом нового члена семьи. Живут относительно хорошо и счастливо. Что дальше?

    А дальше приходит то, чего побаиваются и родители «самодельных» детей: пубертатный возраст.

    Всё, что выросло в ребёнке за время нахождения ребёнка в приёмной семье, всё, что вложено трудами приёмных родителей (на «стержне» истинной мотивации), вдруг ребёнком саботируется. И если у «кровных» детей могут быть речи о том, что «ты никакая мать, ты мне не нужна», то у приёмных детей есть для этого похожая фраза, но бьющая сильнее: «ты не моя мать, у меня есть настоящая. Ты мне не нужна, я найду родную». Т.е. приёмный родитель мало того, что проживает страх, что его могут покинуть, так ещё и страх того, уйдут туда, откуда он его «спас». Что бы понять на что это отдалённо похоже: мужчина, который ушёл от женщины (просто ушёл куда-то) и мужчина, который ушёл к другой женщине («как она может быть лучше меня?»). Пример, возможно, не очень корректен, но очень близок к тому, что могут переживать приёмные родители, когда слышат выше написанный текст от приёмных детей.

     И вот тут и происходит «встреча» приёмных родителей с биологическими. Ребёнок, вышедший из своей «кровной» семейной системы (которую он на вряд ли помнит реальной), прошедший через систему государственного учреждения, пришедший в семейную систему приёмных родителей. Долгий путь. Который обязан закончится «предательством» приёмной семьи, что бы отделиться в собственную отдельную жизнь. Для того, что бы уйти – нужно создать образ «плохого» родителя (достающего, неправильного, фигового). Но при этом, как и любой другой психике, необходимо найти, определить и взять то, что называется «принадлежностью». И всё бы ничего, но только кому принадлежит «внутри» этот юноша или эта девушка: «ЧЕЙ Я? ОТКУДА Я ВЫШЕЛ? КТО МОЯ СТАЯ?». Молодые люди прекрасно ощущают то, что «я мамин и папин, какими бы они не были» в этот период. И это время  - экзамен для приёмных родителей.

     Если всю жизнь говорить о том, что биологические родители ребёнка плохие, то подросток в пубертате возьмёт этот «нарисованный» образ. Он будет иметь возможность обвинить приёмных в том, что они плохие сами, т.к. говорят о его родителях плохо. И если он «от плохих», то он и сам готов стать таким, «потому что эти приёмные мне никто». Дети могут начать идеализировать биологических родителей, приписывать им то, что в реальности никогда не было. ОБРАЗ биологического родителя в пубертатном возрасте подростка вырастает  «во всей красе и во весь рост» из того, чем «кормили» ребёнка в приёмной семье, говоря (или не говоря, но невербально показывая) о биологических родителях. И если его кормили осуждением его биологических родителей, то можно предположить, что истинная мотивация приёмных родителей была построена исключительно на эгоистических мотивах, с заботой только о себе и для себя.

   Конечно, из социального понимания – «хорошие родители своих детей не бросают».  Но если измерять «хорошесть» социально-массовыми понятиями, то игнорируется личное, индивидуальное, частное. Никто не может знать точно: почему у этой биологической матери случилась ситуация в жизни, что она приняла решение оставить этого ребёнка. Никто не был в её шкуре. Не знает её истинных мотиваций, а не «видимых и написанных на какой-то бумаге» при её отказе от ребёнка (вспомним в начале статьи о том, что писали приёмные родители в анкетах, когда хотели взять ребёнка, в графе «Ваша мотивация к созданию приёмной семьи»). Никому неизвестно, что было в семейных системах биологических родителей до того, как эти двое людей стали взрослыми и родили ребёнка. Неизвестно - почему они не справились со своей семейной жизнью и/или жизнью собственной.

    Если, действительно, рассуждать и объяснять так, то можно хотя бы как-то донести до ребёнка мысль: то, что биологические родители оставили его – было лучшим, что они могли для него сделать в тот момент. Это даст возможность ребёнку принять факт того, что не существует однозначно хороших или однозначно плохих людей. Что не он виновник того, что от него отказались. Что он достаточно хороший «по умолчанию», а его действия и поступки в жизни могут быть не всегда верными. Так полезнее думать и говорить о биологических родителях и для приёмной семьи, в течение всего времени её существования, и для самого ребёнка, который сам станет отдельным взрослым. Тогда встреча приёмных родителей с образом биологических родителей, которые предстают в самом существовании этого юноши или девушки, имеет все шансы пройти не так болезненно и тяжело. И ещё есть большой шанс на то, что приёмные родители останутся навсегда важными «родителями души», а биологические – «родители тела».

С благодарностью моим детям: сыновьям Киму и Антону и приёмной дочери Анель.                                     

Спасибо, что вы есть.

Брейтбург Мария. Психолог, сексолог, гештальт-терапевт.

Опубликовано 2020-04-26 в 10:54