Три короткометражные истории, которые впоследствии сплетаются в одну. Каждый из главных героев имеет как свой «тёмный» бэкграунд, так и неожиданное «разрешение» смысловой коллизии своей жизненной истории. Ни одна из новелл не завершается так, как мы того ожидаем. Концовки историй вводят нас в уныние и заставляют пересмотреть наши привычные представления о жизни и смерти.
Новелла первая, «Дженна».
Девушка страдает чувством вины перед своим покойным парнем и нежеланием жить. Она отказывается принимать лекарства, сбегает из дома и натыкается на уютный домик с пожилой семейной парой, где и находит приют для своей души. Кажется, они созданы друг для друга — героиня не хочет жить и движется навстречу смерти, а пожилая пара как раз и есть те «благодетели», которые помогают страждущим «освободиться» от их невыносимой жизни и стать «одной семьёй». Пара «успокаивает» страждущие души, извлекая из них все органы чувств — глаза, уши, рот — а затем укладывает «освобождённых» в деревянные секции, где те «беззаботно» проводят остаток жизни. Когда Дженна узнаёт об этом, она сбегает, охваченная ужасом. Но в конце фильма неожиданно сама возвращается к своим потрошителям и просит их о помощи. Ведь как ей ещё примириться с этой ужасной жизнью, которую она не хочет «видеть и слышать»? Отвратительная медицинская манипуляция — и Дженна теперь «не видит и не слышит» — пожилые «благодетели» лишают её глаз и ушей, а места ампутации зашивают грубыми нитками. Ритуал завершается надеванием чистой ночной сорочки и заколачиванием девушки в тесном деревянном гробу прямо под полом дома. Наконец. Именно в этот момент к героине приходит освобождение, и мы слышим её глубокий вздох облегчения.
Почему такой выбор? О чём он? О релятивности добра и зла? Или, возможно, это сюжет о том, что клиента не интересуют протоколы лечения, и он хочет лишь одного — чтобы не болело, не болело любым способом? А может, это намёк на то, что те, кто убаюкивает нас ласковым словом и чаем с мятой, всегда будут «выигрывать» у тех, кто просто протягивает нам таблетки, не будучи эмоционально вовлечённым? Ведь получается, что мы всё же выберем чай, даже если после него нас угостят топором.
Новелла вторая, «Майлз».
Герои повествования — профессор Мэри Флоренски, её сын Майлз и аферист-ловкач Саймон Макнил. Майлз умирает от рака, его мать Мэри пытается найти ответы на вопрос, где сейчас находится душа её сына, а аферист Саймон использует эту ситуацию, выдавая себя за медиума, чтобы заполучить деньги и статус. Но не всё пошло так, как хотелось. Нельзя шутить ни со смертью, ни с мёртвыми. Афера — это штука, которая «проходит» только с живыми. Ведь мёртвые заставят тебя держать слово, даже если ты лгал. Именно так и завершается эта новелла — Саймону действительно приходится стать рупором и голосом умерших. И вырезают они свои истории прямо на его теле в виде кровавых надписей. Это страшно и это больно, но персонаж сам выбрал такую миссию. И эта патологическая связь — мать, её умерший сын и мошенник, которого теперь называют не иначе как Живой Книгой Крови — эта связь теперь не может быть разорвана никакими силами. Ведь эти трое так долго шли к своему союзу. Нельзя сказать, то ли это аллюзия на Святую Троицу, то ли так совпало. В любом случае, каждый из них получил то, что хотел, и вместе они составляют определённую, пусть и болезненную, целостность.
И третья новелла, «Беннет».
Так зовут вора-убийцу, который охотится за Книгой Крови. Однако Беннет не знает, что это вовсе не книга, а человек, и его нельзя просто так приобрести, украсть или каким-либо другим способом коммерциализировать. Её можно лишь прочитать самому. И Беннет читает на теле Саймона — ходячей Книги Крови — своё имя. А значит, настало время и его смерти. Да, действительно, желания сбываются — но не так, как нам того хотелось бы.
И, кажется, это основная идея фильма. А ещё — мысль о том, что никто не знает, как человеку будет лучше. Возможно, некоторые способы облегчения страданий могут казаться нам нечеловеческими и трешовыми, но что мы знаем о страданиях других?
